Конкурс эротического признания и слогана

Надо же такому присниться!
Бред пьяного идиота.

Дикий шторм. Досталось моему танкеру по самые жвакогалсы. До родного Питера мы не дотянули. Пришлось зайти на ремонт в Калининград.
Механикам работы выше крыши. Да и у меня бумажной волокиты достаточно. Хотя её можно лихо переложить на старпома. Короче, я свободен. Правда, свободен относительно. Домой-то ехать не хочу, потому что в Питере придётся с начальством встречаться.
А тут этот тревожный звонок на мобильник от моего друга. Проходили мы с ним по морям на разных судах лет 25. Я капитаном, а он со мной старшим механиком. Земной шарик обкрутили вместе не один десяток раз.
Голос мне его что-то не понравился. Несколько лет назад закрыл он море на замок, женился на хохлушке, да и бросил становые якоря в Киеве.
А у меня, как раз обстоятельства. Вот и решил я рвануть на пару дней в нэзалэжну Украину.
Как опытный моряк, бухла экзотического прихватил с собой ящик. И закуси деликатесной. То, что сейчас и у нас можно легко всё купить, это – сказочка для дурачков. Как говорил Остап Бендер: «Вся контрабанда делается в Одессе на Малой Арнаутской улице». Ничего не изменилось. Мировая продукция производится на местных рынках. Кстати, фирменная упаковка с наклейками там же. Вот только цены порой превышают оригинальные. Это якобы таможенный сбор при перевозке через границу.
Когда пересекаешь с таким изобилием пограничные кордоны, возникают определённые трудности. Но при моём огромном опыте и непомернойной жадности и продажности таможенников, какой бы национальности они не были, это проблемы решаемые.
И вот на звонок мой кореш открывает дверь. В тельняшке и в трусах, в тапках на босу ногу. С сигаретой в зубах. Не брился, уже, наверное, больше месяца.
Он пристально смотрит мне в лицо, пытаясь узнать. Я, не поздоровавшись, отталкиваю его плечом и прохожу в квартиру.
-Который день бухаешь?-
уже в комнате, ставя на стол поклажу, поворачиваюсь я к нему.
-Лучше спроси, которую неделю,-
наконец, узнаёт он меня.
-Здорово! Мастер! Спасибо, что деда своего не забыл,-
лезет он целоваться. Так на флоте наши должности называются. И мы при общении часто друг друга так зовём. Нам так привычнее.
Я, вообще-то, коньяк уважаю. А дед мой, ещё лет 20 назад, когда мы в Глазго на ремонте стояли, на виски подсел. Что-то не шла мне горькая в тот день. А он, видимо, уже не мог больше. Так что к вечеру мы и первую бутылку не закончили, хотя я уже знал про скурвившуюся жену и про то, что во всех земных бедах виновато мировое сообщество пидарасов.
-Мастер! Ну, вот скажи. Отчего жизнь паскудная такая?-
уже в десятый раз задал он один и тот же вопрос.
-Рано ты на море замок повесил,-
прервал я, наконец, его нескончаемый монолог.
-А ты, что? Совсем заземляться не думаешь. Так и хочешь кайки там бросить?-
уставился он на меня пьяным немигающим взглядом.
-Скучно с тобой,-
отмахнулся я.
-Понял!-
взял он мобильник и, едва попадая в кнопки, стал набирать номер:
-Сейчас шлюх закажем.
-Ты, хотя бы штаны надень,-
улыбнулся я, равнодушно отреагировав на эту идею.
Шлюхи появились быстро и в очень избыточном количестве.
-Зачем нам столько?-
искренне удивился я.
-Какие для души, какие для разговора, а может какие и для тела сгодятся,-
мой друг, надев брюки и повязав поверх тельняшки галстук, одну за другой приглашал их в комнату.
Шлюхи, не успев толком переодеться в спец одежду, а попросту совсем раздеться, толпой бросились к изобилующему столу, безапелляционно заявив, что проголодались с дороги.
Настоящий шотландский вискарь – вещь надёжная. Совсем скоро, как водится, разговор за столом перешёл на профессиональные темы. Это общеизвестно, что мужики по пьянке любят про работу поговорить. Но, уверяю, когда бабы, да ещё такие, под градусом устраивают проф. разборки! Это – что-то!!!
Слушать опытных профессионалок было невероятно интересно. Но пришло время традиционного тоста «за тех, кто в море, на границе и в род доме», который я и провозгласил под восторженные женские крики.
Выпив, мой друг резко погрустнел, тут же наливая ещё по одной.
-Куда гонишь?-
попытался остановить я его.
-Ты, Трофима-орденоносца помнишь?-
отодвинул он пустую бутылку в сторону.
Ещё бы мне не помнить? Я со стариком совсем сопливым штурманёнком в свой первый рейс пошёл. Спустя много лет, как-то на одном капитанском совещании наш начальник пароходства, должность по тем временам запредельная, толкнул речь часа на два. А закончил выступление тем, что, мол, вы каждый командуете одним кораблём, а у меня, их сотни. На что Трофим из зала и выдал:
-Судном командовать труднее, чем руководить пароходством. Да. У нас у каждого свой корабль. И я командую одним судном. У меня на судне порядок. В противном случае вылетел бы, как пробка. В пароходстве бардак. А вы в своём кресле сидите больше десяти лет.
Неприятности после этого у старика начались нешуточные. Но он выстоял. А уважать его коллеги стали безгранично. А я вообще гордился тем, что у него начинал.
-А, зачем ты Трофима вспомнил?-
не понял я.
-Умер он. В Москве похоронили. Ты в море был. Чтобы не волновать, сообщать не стали. А я забухал. Тоже поехать не смог,-
над столом повисла гнетущая тишина.
-Мальчики! Давайте, не чокаясь, если человек хороший был.
робко взяла рюмку одна из шлюх в сиреневом лифчике.
-Да, погоди ты. Успеем ещё помянуть,-
остановил он её:
-С флота ушёл по возрасту. И месяца берегового житья не выдержал. Мы ведь в море к порядку привыкли. Каждый винтик на своём месте. Каждый человек знает, что ему делать в любой ситуации. А страна – это, как большой корабль. Так почему же в ней, как на корабле, не навести порядок. Вот я и спрашиваю. Почему жизнь такая паскудная?
-Рыба гниёт с головы,-
я тоже взял рюмку.
-Это ты про себя?-
ухмыльнулся мой друг.
-Я капитаню уже 30 лет. Но, наверное, страной руководить, это не судно на дугу большого круга укладывать,-
выпил я свою рюмку. Шлюхи, глядя на нас, тоже выпили молча и, не чокаясь.
-Ты, целку-то из себя не строй,-
не унимался мой друг:
-Я с тобой и тонул, и горел. Нас во льдах прессовало. А уж водки мы точно океан выпили вместе.
-По поводу девичьей невинности, это ты вот к барышням. А на счёт остального. Я тебе не президент страны, чтобы отвечать на дурацкие вопросы,-
меня начинали раздражать его приставания.
-А, почему ты не президент? Почему Москва подсланевой ветошью забита по самые пайолы?-
зло уставился он на меня.
-У тебя что? Совсем кингстоны в башке потекли?-
разозлился и я.
-Мастер! Ты не горячись,-
как-то, вдруг, успокоился мой друг:
-Я всю жизнь выполнял твои приказы. И ни разу ты меня не подставил и не сдал. Вот и теперь, у кого мне спросить? Ну, почему жизнь такая паскудная?
Я задумался, долго набивая табаком свою трубку. А подумать-то было о чём.
-Власть – инструмент очень опасный. Отточенный кинжал – ничто по сравнению с этим. У капитана в море столько власти, что президенту страны и не снилось. Порой применять её приходится в полном объёме. А, иначе, нельзя. Иначе все погибнут.
Перед капитаном ставится задача простая до тупости. Из пункта А доставить в пункт Б, сохранив при этом людей, судно и груз. А вот, чтобы выполнить это? Тут. О-го-го.… Но именно простота задачи и безграничная власть и помогает преодолеть все трудности.
А государство – это не судно. И задачи, стоящие перед президентом государства очень туманны,-
рассуждал я, иногда останавливаясь, чтобы принять очередную рюмочку. Слушали меня внимательно.
-А, если упростить, как на флоте? Если оставить только одну задачу. Государство должно существовать лишь для того, чтобы богатели его граждане. Всё должно работать только на это. Ещё Столыпин говорил, что будут люди богатые, будет держава сильная.
-Под всех сразу не ляжешь,-
перебила меня одна из проституток. Совсем молоденькая девчонка. Она, почему-то одна сидела за столом без спец одежды.
-Это верно,-
согласился я:
-Разом всех не накормишь. Для начала всё равно придётся выделять какую-то одну категорию населения. И это должны быть люди, которые трудятся. Которые создают. Не чиновники, менты, прокуроры, вояки и прочие, прочие, а работяги. В ящике непрерывно показывают, что работают только министры да артисты.
-Так, ты что? За коммунистов?-
на этот раз меня перебила очень пышногрудая дама, да и по возрасту, видимо, самая старшая из наших гостей.
-Слишком много эти уроды людей погубили. Руки у них по локоть в крови. У меня оба деда и одна из бабушек репрессированы. Я им этого никогда не прощу.-
выпив очередную рюмку, я чуть не закашлялся:
-Идею они толкали оригинальную, но изначально порочную. Хорошо было этому низкосракому еврейчику с бородой, спрятавшись за задницу своей жены-миллионерши, от нехрен делать «Капитал» писать.
-Это ты про Карла Маркса?-
подсела ко мне поближе пышногрудая. Устойчивое вертикальное положение сохранять ей было уже трудно, и она вывалила на стол свои огромные голые сиськи.
-Упаковки для молока со стола убери,-
ткнул я в одну из них пальцем.
-Обойдёшься,-
отпихнула она мою руку:
-Мне так удобнее.
-Вот я и говорю,-
отстал я от неё:
-Создали партию трудящихся. Только к этой партии очень быстро присосалась толпа бездельников, возглавила её и заставила всех работать на себя. Ни дать, не взять. Всё по Марксу. Как и сам Маркс делал.
-Так делать-то чего? С чего начинать надо?-
Мой друг поднялся из-за стола за очередной бутылкой.
-Ленин ответил на эти вопросы ещё в позапрошлом веке. Начинать нужно с прессы,-
подвинул я другу свою опустевшую рюмку.
-Это, из искры возгорится пламя, что ли?-
пышногрудая тоже протянула свою рюмку.
-Ты у нас человек пишущий. Тебе и карты в руки,-
разливал виски мой друг.
-Ты, что? Пишешь?-
качнулась ко мне пышногрудая. Я никогда не прятался за псевдонимами, и под всем, что писал, всегда подписывался своим именем. Когда я назвал свою фамилию, шлюхи совсем взбесились.
-Мы в Интернете читали твою порнушку,-
визжали они и лезли целоваться.
-А потом партию создавать надо,-
мне с трудом удалось всех успокоить.
-Есть такая партия! Вернее профсоюз,-
наконец, подняла сиськи со стола моя соседка:
-Каждая четвёртая проститутка в Европе украинка. Представляешь, какая силища! Если мы поднимемся, да ещё клиентов своих с собой возьмём, мы всю Европу раком поставим.
-А при чём тут каждая четвертая проститутка? Я же из России.
не понял я.
-А что, ваши бляди трахаются хуже?-
-Наши трахаются не хуже!-
проникшись гордостью за прекрасную половину населения своего отечества, грохнул я кулаком по столу.
-Вот то-то и оно,-
закивала она головой.
-Политика – дело грязное! А политики все импотенты,-
Закончив вторую банку корейских кальмаров, вмешалась в разговор голая толстушка, примериваясь, как лучше открыть третью.
-Да уж!-
повернулся я к ней:
-С нами их не сравнить. У нас капитана со стороны никогда не возьмут. Он должен вырасти в своём коллективе. А любой капитан когда-то был молодым штурманом и начудил по молодости предостаточно. Как сказал мой друг, ему из себя целку строить не надо. Его все знают, как облупленного. А что мы знаем про любого президента? Только то, что он сам хочет, чтобы про него знали. Никакой правды. Сплошной имидж. Для любого политика, правда, страшнее, чем лопнувший презерватив для проститутки.
Шлюхи согласно закивали головами.
-Откуда они берутся? Если делать ничего не умеешь, а тем более не хочешь, сам бог велел идти в политику. Лизать дуг другу жопы процесс деликатнейший. Здесь размер имеет значение. У кого язык длиннее, тот и проникает глубже. И в политике, кстати, тоже.
Все затихли. Даже перестали жевать, слушая. А меня уже понесло:
-В Белой России батька сам себя выбрал и послал всех в задницу. А кто не захотел туда идти, он их силой туда засунул. У вас в малой России у президента криминальное прошлое. А, значит, и криминальный опыт, со всеми вытекающими.… Как бы вам не пришлось жить по понятиям. В самой России и того смешнее. Встали в очередь, и давай по этой самой очереди друг дружку выбирать.
Всё. Остановиться я уже не мог:
-Когда я учёбу заканчивал, мои папа и мама, как раз вышли на пенсию. Получили по 132 рубля. А буханка хлеба стоила 14 копеек, пачка Беломора 22 копейки, кружка пива 22 копейки, бензин 10 копеек. А, теперь, если взять пенсии стариков и посмотреть, сколько стоит буханка хлеба? Высшей математики не надо. Арифметики достаточно. Жить стали в 12 раз хуже. Не было никакого пенсионного фонда, а пенсии были достойные. А теперь попробуй прокорми миллионы чиновников в этом самом фонде. Что старикам остаётся? А эти клоуны в ящике чуть ли не каждый день индексируют и инфляцию уменьшают. Ссы в глаза, всё божья роса. Это же надо так засрать мозги целому народу! Какой талант для этого нужен! Я бы им сразу всем присвоил звания народных артистов и пинком под зад.
Я последние 10 лет танкером командую. Русскую нефть тысячами тонн гоняю за границу. Перевёз столько, что и не сосчитать. Это же бабки запредельные. А кому они идут? Старушкам? Детишкам? Жиреет кучка олигархов, а меня при этом пытаются убедить, что все природные ресурсы у нас общенародное достояние.
Куда ни сунешься, везде охрана. Мордовороты здоровые. Они же работать могли бы. Их миллионы и тоже кормить надо. И вообще, кто у нас в стране сейчас работает? Все только торгуют.
Про вояк не говорю. Им перед выборами кость кинули. Они радуются, как дети, не понимая, что их покупают, как проституток.
Я замолчал. Необходимо было выпить. Нависла долгая пауза.
-Ну, Мастер! Тебе бы президентом!-
проговорил мой друг.
-Это верно,-
подала голос молчавшая до этого весь вечер шлюшка.
-Чего, верно?-
не понял я. Она повернулась ко мне:
-Верно. Военные те же дети, только с большими хуями.
-Так, делать-то чего?-
толкнула меня плечом пышногрудая.
-Чего-чего. Выгнать на хрен всех гастарбайтеров. Тогда работодателям платить людям за работу придётся. А раз заработки будут достойные, то и работать будут. Закон о защите частной собственности принять, раз уж капитализм строим. У меня друг-фермер бомжа на своём поле палкой по башке огрел, так срок дали. Это что же получается, если ко мне на дачу кто-нибудь залезет, найдёт в холодильнике бутылку, а когда вылезать будет ёбнется по пьянке с подоконника и ногу себе сломает, мне отвечать придётся за нанесение телесных повреждений. Зачем я дверь на замок закрыл, и скользкий подоконник песком не посыпал?
-Так, если знаешь, что делать, какого хрена здесь сидишь и водку с голыми бабами жрёшь?-
заорала на меня пышногрудая.
-Не водку, а виски,-
поправил её мой друг.
-Какая разница,-
отмахнулась она.
-Один ебёт, другой дразнится. Порядок должен быть. Вот с этой разницы и начинается бардак,-
не унимался мой друг.
-Достал! Леська! Отсоси этому правильному, чтобы не мешал с человеком разговаривать,-
повернулась она к той, что была без спец одежды.
-Надо профсоюз поднимать. Тебя во главе. Европу будем раком ставить,-
ещё плотнее придвинулась она ко мне.
-Как тебя зовут?-
спросил я.
-Мария.
-Понимаешь, Маша. На хрен нам Европа сдалась. Нам бы у себя хоть что-то сделать,-
я перестал от неё отодвигаться.
-А, что у нас сделаешь? У нас давно уже все раком стоят,-
у неё, вдруг, по щекам потекли пьяные слёзы. Она навалилась на меня своей огромной грудью и обняла за шею руками.
-Дед!-
закричал я на притихшего после минета друга:
-Да, уберёшь ты, наконец, эти мензурки со стола. Стаканы тащи!
-Вот это по нашему! По-бразильски!-
радостно подскочил он и побежал на кухню.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
-У-у-у-й-й-й…,-
сознание возвращалось медленно и мучительно. Работающая где-то бензопила своим звуком распиливала кору моего головного мозга. Невероятным усилием воли мне всё-таки удалось поднять голову. Мой друг лежал на животе поперёк дивана. Нет. Это не бензопила. Это он храпел так, что люстра качалась. С трудом сфокусировав зрение, я увидел перед собой стоящую на столе бутылку пива. Дотянувшись до неё дрожащей рукой, я зубами открыл пробку и, присосавшись, одним глотком отпил половину. Где я? Что я? Отвечать на вопросы я ещё не мог. Но я их уже задавал. Значит, есть что-то к лучшему. Я допил пиво, взял из салфетницы салфетку, вытер губы и высморкался в неё. Какая-то странная салфетка. С резинками. Я развернул её.
-Тьфу, ты,-
в руках у меня были бабские стринги. С кухни потянуло запахом свежее сваренного кофе, и послышались женские голоса.
-Ой! Бли-и-и-н!!!.................,-
обхватил я голову руками.

ПОМОГЛА СЕСТРЕ!
Меня зовут Вера. Мне 36 лет. С мужем развелась давно из-за его беспробудного пьянства. Детей Бог не дал, вот и живу одна в своей хрущобе с окнами на шумную улицу. Позвонила младшая сестра, живущая в другом городе. Серьёзно заболела она и попросила присмотреть за её мужчинами, пока лежит в больнице. У неё муж Олег и двое сыновей близнецов Саша и Паша 15-ти лет.
Олег встретил меня на вокзале и привёз домой на своей машине. Вскоре и племянники вернулись из школы. Я приготовила ужин, и мы засиделись допоздна, болтая о всяких пустяках. Отправив мальчиков спать, мы с Олегом ещё посидели. Выпили по рюмочке. Мне весь вечер не нравилось, как он смотрит на меня. А тут и вовсе откровенно начал приставать.
-Устала я с дороги. Спокойной ночи,-
решительно поднялась я из-за стола и ушла в комнату сестры. Раздевшись, забралась под огромное одеяло и вскоре задремала.
Проснулась оттого, что на меня кто-то навалился. Поняла сразу, что это Олег. Отбивалась отчаянно.
-Не ори! Дура! Детей разбудишь,-
шипел он, привязывая мои запрокинутые вверх руки к спинке кровати. Он разорвал на мне ночную рубашку и стянул с меня трусики.
Член у Олега оказался большим. Мне было больно. Видно, у него давно не было женщины. Кончил он очень быстро и слез с меня.
Я лежала на спине с запрокинутыми за голову привязанными руками, ощущая, как по внутренней стороне бёдер стекает, холодя кожу, сперма.
Вдруг, включился свет, и я, оцепенев от ужаса, увидела, что оба моих племянника стоят рядом с кроватью и горящими глазами смотрят на меня. Они были в одних трусах оттопыренных вставшими членами. Жгучее чувство стыда просто парализовало меня.
-Ну-ка! Трусы долой!-
скомандовал Олег:
-Тётя Вера у нас сегодня добрая.
Они тут же выполнили его приказ, и передо мной появились два торчащих вверх едва оперившихся юношеских члена, но довольно внушительных размеров. Детишки в папу пошли.
Племянники залезли на кровать и, сначала нерешительно, а потом всё откровеннее стали лапать меня везде. Жадные руки мяли мне груди, гладили по животу, щипали за лобок, забирались между ног, проникая во влагалище. Очень глубоко проникая. Так, что меня пробивала дрожь.
Я кричала, извиваясь всем телом, пыталась сжать ноги. Но мне не позволяли этого сделать.
Первым на меня забрался Саша.
-Сашенька! Миленький! Не надо!-
умоляла я его.
-Тётя Вера! У нас в классе почти все ребята знают про это. Вам всё равно уже, а мне попробовать очень хочется,-
гладил он меня ладонями по щекам, размазывая слёзы.
-Только маме не говорите,-
зашептал он мне на ухо и засунул так, что я чуть не задохнулась.
Не смотря на ужас и стыд, с каждой следующей секундой я чувствовала, что самообладание оставляет меня. Господи! Только не это! Нельзя! Не хочу! Противиться становилось совсем невозможно. Я пыталась сдержать себя, как могла. Да, куда там?
-Нет! Нет! Не-е-т!!!-
Изнемогая, застонала я. Закричала. Меня накрыло волной оргазма.
-Па! Чой-то с ней?-
не останавливаясь, спросил Саша.
-Кончила тётя Вера. Молодец, сынок. Доставил женщине удовольствие,-
ухмыльнулся Олег
-Тётя Вера! Тётя Вера-а-а!!!-
Саша напрягся всем телом и шумно задышал, кончая в меня.
Олег моей разорванной ночнушкой вытер всё у меня между ног, приготовив место для Паши.
-Тётя Вера! Вы, такая красивая! Я тоже хочу, чтобы вы кончили,-
шептал он мне на ухо, целуя в щёки.
Я больше не о чём не просила. Прекратила плакать. Совсем перестала сопротивляться. Просто лежала под племянником и смотрела на Олега. А он, явно наслаждаясь, наблюдал, как его сыновья лишаются девственности.
Паша сердито сопел на мне. Ему не нравилось, что я не такая активная, как под его братом. Олег приказал ему поднять мне ноги.
-Ну, же! Верочка! Постарайся! Не обижай парня,-
погладил он меня по голове.
Я безвозвратно пропустила тот момент, когда оторопь от ужаса происходящего сменилась во мне чувством безразличия и тупой покорности. Я сняла ноги с Пашиных плеч, развела их пошире и, обхватив ими его за поясницу, со всей силы прижала к себе, позволяя ему входить в моё тело ещё глубже. Помогая ему, доставать мне до самого дна, я невольно громко вскрикивала, теперь уже сама, устремляясь навстречу. Паша закряхтел под моим натиском и разрядился. Второй оргазм у меня был не менее бурным, чем первый. Я закричала, дёргаясь в конвульсиях. Потом расслабилась, уронив ноги.
Меня отвязали от спинки кровати и отвели в ванную. Безразлично опустив руки, я стояла и тупо смотрела, как Олег под жадными взглядами сыновей своей бритвой тщательно выбривает мне лобок. Потом меня мыли. Сразу шесть рук тёрли моё тело, лапая и проникая везде. Мальчишки по очереди лезли мне во влагалище. Олег несколько раз вставил палец мне в попу. Вздрагивая всем телом, я не сопротивлялась, умоляя только не делать мне больно.
-А теперь тёте Вере сломаем анальную целку,-
зубоскалил Олег, растирая меня полотенцем:
-Отведите её в комнату.
Племянники взяли меня за руки и повели по коридору. И я безропотно пошла за ними, как корова на бойню.
До этого не было у меня опыта анального секса. Мужчинам, наверное, так хочется самоутвердиться, что они норовят засунуть именно туда. В полной мере мне довелось узнать, насколько это неприятно. Как бы не была сломлена, я долго упиралась. Что сразу не понравилось: унизительная животная поза «раком», когда, вцепившись зубами в подушку, не видишь ничего кругом. Правда, это ещё можно стерпеть. Но, когда тебя, как какой-то инструмент для самоудовлетворения, берут за бёдра и с силой насаживают на член, становится больно не только физически, но и морально. Впрочем, физическая боль намного сильнее, особенно когда головка только входит внутрь. Такое ощущение, что тебя раздирают изнутри. А когда член проходит глубже, боль не исчезает, а становится ещё сильнее. Во время этой экзекуции я кричала, что мне больно и не нравится так. Но Олег, шлёпая меня по попе, успокаивал, что я обязательно ко всему привыкну, как только они разработают мой зад. Насмотревшись порно фильмов, мужчины, наверное, думают, что женщина должна просто визжать от восторга, когда сразу три члена раздирают ей задницу.
Казалось, этому кошмару не будет конца. При непосредственном участии Олега и под его руководством, мои племянники, периодически затаскивая меня в ванную, чтобы подмыть, показали мне и двойное проникновение, и глубокую глотку. При этом мои рвотные рефлексы нисколько не смущали родственников. Я не сопротивлялась, позволяя издеваться над собой. Только выла во всё горло, когда становилось совсем невмоготу.
Проснулась я утром голая рядом с храпящим Олегом. Выбравшись из-под одеяла, я отыскала в шкафу халат сестры и направилась в ванную. Долго плескалась под душем, рассматривая и трогая непривычно гладкий выбритый вчера Олегом свой лобок. Потом пошла на кухню и приготовила завтрак. Тут и родственники пробудились. Ели все молча.
После завтрака Олег, подняв меня со стула, сорвал с меня халат и приказал отсосать всем по очереди. И я тут же у плиты, голая ползая на четвереньках, старательно сделала три минета. При этом Олег внимательно контролировал, чтобы я всё проглотила.
Он ушёл на работу первым.
-Тётя Вера! Папа сказал, что вам было хорошо,-
поцеловал меня в щёку Саша.
-Тётя Вера! Вы такая красивая! Мы любим вас,-
поцеловал в другую щёку меня Паша. Мальчики ушли, закрыв за собою дверь. А я так и осталась стоять голая в коридоре.
Потом бросилась в ванную и долго чистила зубы. Не закончив, разрыдалась и проплакала больше часа.
В тот же день, собрав вещи, я уехала домой. Сестре рассказывать ничего не стала. Только позвонила, соврав, что меня срочно вызвали на работу.
После той злополучной поездки прошло уже пол года. Вот так и живу с этим в квартире одна. Сначала я очень боялась, что забеременею. Не дай Бог! Тогда уже точно не разобраться было бы от кого. Но, слава Богу, обошлось. Когда немного успокоилась, начала задумываться. Я не первый раз в жизни пережила насилие. В молодости мой будущий муж взял меня силой, лишив девственности. Правда, потом женился на мне. Хотя, лучше бы этого не было. До той поездки у меня несколько лет не было мужчины. Но я привыкла и нисколько не тяготилась этим. После возвращения, когда душевная боль немного притупилась, со мной стали твориться странные вещи. Меня начали преследовать сексуальные кошмары во сне. Порой просыпаюсь среди ночи мокрая от желания. Образ мыслей моих изменился очень. Вот докатилась до того, что залезла на порно сайт. Долго искала в интернете рассказы женщин, переживших что-то подобное. Хотела сравнить со своими мыслями. Не нашла. И тогда решила написать эту историю. Всё, как есть. Нисколечко не жалея себя. Может, станет легче?
Напишите мне. Одиночество невыносимо. Мой адреc: vera.snegireva.75@mail.ru Если хватит решимости, отвечу даже мужчинам.

Про жизнь, про секс и про любовь.

Я развёлся с женой. Причина банальна до тупости. Пока ходил по морям, не очень-то хранила она мне верность. А на суде и вовсе заявила, что никогда меня не любила. А замуж пошла, потому что пора уже было. И ещё маленькая дочка, с которой она запретила встречаться.
Но я её не осуждаю. Это теперь не осуждаю. А тогда.… Попробовал пить горькую. Надоело быстро. Да и неправильно это, заканчивать жизнь, когда тебе ещё и тридцати нет.
А, как мужик забыться может? Конечно, только в работе. Тем более в такой работе, как у меня. Я словно с цепи сорвался. Шесть лет без отпуска. Не раздумывая, шёл в рейсы, от которых все отказывались. Работал в штрафных экипажах. И как-то само собой получилось, что из всего нашего выпуска я первым стал капитаном. Однокашники мне не завидовали. При встрече в лицо говорили:
-Серёга. Что ты творишь? Голову сложишь.
А сильнее всех сказал мой отец:
-Знаешь, что на войне самое ужасное? Это, когда человек страх теряет. Такие погибают первыми.
Да! Времечко было. Привёл я как-то свой лесовоз на одну из северных рек, каких тысячи на необъятных просторах нашей Родины. Как там, у Аркадия Северного:
-Костюмчик новенький и прохари со скрипом я на далёкий … променял.
Кто понял, про какое место я говорю, хорошо. Кто – нет, то и не надо. Зона там огромная. А охраняется, так себе. Потому что бежать некуда. Кругом тайга и болота непроходимые на тысячи километров. И над всем этим огромный лозунг, где на красном полотнище жирными белыми буквами:
-На свободу с чистой совестью!
Судно встало под погрузку лесом. А там даже ни одного крана нет. Да и зачем, когда столько бесплатной рабочей силы. И относятся к этой рабочей силе хуже, чем к скоту. Понятно, что не ангелы. И воры, и убийцы среди них.
Охрану лагерное начальство организовало просто. На баке, это в носовой части судна и перед надстройкой, это в корме, выстроились две цепи автоматчиков. А на палубу и в трюма ни ногой. А там сотни зэков. Но, ведь брёвна тоже надо укладывать по уму, а то судно и перевернуться может. Хочешь, не хочешь, а судовому экипажу пришлось вертеться среди зэков.
Ни в одном государстве нет такого отношения к осуждённым, как в России. Сталин в своё время сделал соответствующую инъекцию всему народу, пересажав пол страны. Не даром говорят: «От тюрьмы и от сумы не зарекайся». Правда, мне больше нравится, как сказал Задорнов: «Наше население делится на три части. Первая сидит. Вторая её охраняет. А третья ждёт, когда её посадят». В общем, у нас это на генном уровне. У меня у самого оба деда по 58 статье сходили. Один не вернулся. Забили до смерти в Ярославском централе.
Поэтому и не стал я ничего придумывать. Здесь следует сделать небольшое отступление. Когда я ещё учился, после пятого курса направили меня на плавательскую практику на один очень престижный теплоход загран плавания матросом. И попался мне начальничек. Наш старпом. Тупица редкостный. Такое впечатление, что он даже арифметики не знал. Ну и я по глупости в шутку ему как-то намекнул об этом. Взбесился он страшно. Ещё бы! Какой-то сопляк, правда, у которого через год будет высшее образование, а старпому и среднего-то не осилить, говорит ему такое. И превратилась моя жизнь в ад. А что? Один обоснованный донос, и вылетел бы я, как пробка. И на карьере с самого начала можно было ставить жирный крест. Но я очень хотел стать штурманом. Сжал зубы и терпел. После вахты закрывался в каюте и плакал от обиды и бессилия. А потом вытирал слёзы и опять шёл на вахту. А, когда, наконец, закончилась практика, а вместе с ней и этот кошмар, я дал себе слово, если когда-нибудь сам буду командовать, никогда не позволю себе унижать подчинённого.
У капитана в море власть над людьми неограниченная. Он – Бог, отец и самый главный начальник. Он может сделать с любым своим человеком абсолютно всё. И не дано ему только одного. Это унижать человека, который ниже его по рангу. Всю жизнь я неукоснительно придерживался этого принципа. Так же тогда и повёл себя с зэками. И угадал.
Я не заигрывал с ними. Не вмешивался в их «понятия», в которых и сейчас ничего не смыслю. Не лез в страшные разборки, творившиеся на палубе. Я просто делал своё дело, относясь к ним, как к собственным матросам.
Я не разбираюсь в тюремной иерархии, но очень скоро почувствовал к себе уважение. Меня так и звали, капитан. А главное, мои люди смогли без опаски работать среди них.
А условия работы были нечеловеческие. Жара, духота и тучи комаров. От зари до зари нужно таскать и укладывать тяжеленные брёвна, и с судна ни ногой. Кругом автоматчики.
Но человек же – живое существо. Хотя бы в туалет ему сходить необходимо. По маленькой нужде еще, куда ни шло. Можно за борт. А по большому? Представьте себе, каково это, выставить зад за край крыши многоэтажного дома. На судне ещё хуже. Оно от погрузки иногда резко покачивается. Что придумали зэки. Один другого держит за руки, а тот, спустив штаны, свешивает голую задницу через релинги. А их же сотни. Борт загадили страшно. Вонища невыносимая. Уже через несколько дней дышать стало нечем.
И надо же! Застрекотал в небе вертолёт, и появился у нас такой в аккуратненьком костюмчике с галстуком. Прямо, как из пошлой песенки: «Прибыл из ЦК, проверить, как ЗК…» А времена-то самые те были. Горбачёв тогда только, только пролез в полит бюро, и его портрет на плакате ещё самым последним рисовали.
И вот стоит этот столичный начальник, и, прикрываясь носовым платочком, отчитывает меня, как пацана. А по бокам два солдатика с автоматами охраняют его персону. И так мне противно стало.
-А, не направился бы ты куда-нибудь,-
оборвал я его, повернулся и пошёл прочь.
-Капитан! Немедленно вернитесь! Я вас не отпускал,-
визжит он за спиной. И, вдруг, гробовая тишина. Такая тишина, словно выстрел в затылок.
Я замер и медленно обернулся. Зэки его обступили со всех сторон. Солдатики испуганно затворчики передёрнули. На баке и у надстройки затворы заклацали. У меня голову повело от одной только мысли, что сейчас может произойти.
-Не надо!-
закричал я. Или в голосе у меня что-то? Или выражение лица? Но только послушались зэки. Расступились.
Слава Богу! Не прошло и часа, как опять застрекотал в небе вертолёт. Улетел начальник. Больше я его никогда не видел. За себя не боялся. На моё место другого идиота тогда найти было невозможно. Это я знал точно.
Я только один маленький эпизодик из тех своих шести лет холостяцкой жизни рассказал. Но, это были, как раз ещё цветочки. Ягодки начинались, когда я оказывался на берегу.
Женский пол я трамбовал по-батальонно, не считаясь ни с качеством, не с количеством. И никакой жалости в момент очередного расставания. Ни малейших угрызений совести. О моральных нормах в тот период и говорить не хочу.
Жизнь летела, как пушечное ядро, не знающее преград. И вот однажды, вернувшись из рейса, отправился я в бесконечный поход по лабиринтам коридоров нашей огромной конторы, подписывать всякие бумаги. И за дверью очередного кабинета сходу уткнулся в глаза. Только эти глазищи! Окружающий мир перестал существовать.
Тот день до сих пор полностью вспомнить не могу. Разумеется, я очень быстро навёл справки. Вполне благополучная семья. Муж – полковник милиции. Двое маленьких детей. Как тут подступишься? За последние шесть лет впервые понял:
-Женщина мне не по зубам.
Но ведь сердцу не прикажешь. Есть только один испытанный способ. Спрятаться в море. Но в тот раз уйти в рейс мне было не суждено.
Совершил я геройский поступок. Дурак! Ведь, предупреждали меня однокашники. И родной отец неспроста про войну рассказывал. Дурак! Потому что единственной наградой за геройство были множественные переломы правой ноги, один из которых открытый.
В госпитале хирург попался смешливый. Мне по жизни всегда везло на весёлых врачей. Осмотрел он меня и говорит:
-Есть два варианта. Отрезать ногу на хрен по самую задницу и никаких проблем. Ну, а хочешь помучиться, можно попробовать сложить. Если повезёт, ещё поплаваешь, капитан.
А выбор у меня был?
-Док! Кромсай,-
отдался я ему.
-Ну, тогда держись, браток,-
стал он вдруг серьёзным. Прямо, как по Высоцкому. «И я держался».
Счёт операциям я потерял. Губы от боли искусал так, что они надулись и стали, как у негра. Жизнь превратилась в выживание.
И вот, как-то отходя от дури очередного наркоза, я опять увидел перед собой эти глазищи. Уже подумал, всё. Окончательно крыша поехала. Но это была она. В середине дня с работы сбежала и пришла. А потом стала приходить каждый день. Как ей это удавалось, непонятно.
Не прошло и пару месяцев, как в операционную меня возить перестали. Но взамен, очевидно, чтобы жизнь мёдом не показалась, Закатали ногу в гипс. До самого пупа. Да ещё с сапогом. Так, что и спина едва сгибалась. Но человек – существо очень выносливое. Освоив костыли, я научился передвигаться самостоятельно. А вскоре уже даже в коридор смог выползать.
Совершая очередной променаж, и наткнулся на своего лечащего врача.
-Капитан! А, что это ты здесь разгулялся?-
остановил он меня.
-Раз ты уже бегаешь, как молоденький, завтра я тебя выписываю,-
заключил он.
На следующий день привела она моих друзей, которые вынесли меня на руках и кое-как засунули в машину. Уже дома положили меня на кровать. Придвинули накрытый маленький столик на колёсиках, и начался гудёж. Но шумели недолго. Выпив по паре рюмок, дружно удалились, оставив нас наедине.
Хоть и покалеченный, но мужик-то молодой. Уже четыре месяца на берегу и без женщины. Это – перебор! Мне даже под наркозом солдатские сны снились. По причине своей малоподвижности забраться на неё я не мог. Да это и не потребовалось. В одно мгновение, раскидав во все стороны свою одежду, она оказалась на мне. Что там африканские танцы? Африка отдыхает! Бедные мои соседи по блочному, прослушиваемому сверху до низу, вдоль и поперёк дому. Можно себе представить, как у них навострились уши, когда страстные женские стоны переросли в истерические не менее страстные крики. И дело уже шло к своему логическому завершению, называемому оргазмом. И тут…. Хрясь!!! Гипс пополам! Что подумали соседи, когда услышали протяжный мужской рёв? Боль такая, что потолок стал на метр ниже. И она, как спрыгнула с меня, так и бросилась к телефону скорую вызывать.
Очнулся я опять в госпитале. Перед койкой на стуле сидит мой врач:
-Ну, ты даёшь, капитан!
Оправдываться-то как-то надо.
-Да, это не я даю,-
отвечаю. А он за своё:
-Себя не жалко, хотя бы мой труд уважал. Четыре месяца с тобой вожусь и всё коту под хвост. Всю работу начинай снова.
И тут входит она. Доктор аж со стула подскочил. Видно, меня запугать хотел, а перед ней начал расшаркиваться.
-Что с ним?-
спрашивает она.
-Ничего серьёзного. Но, недельку придётся провести у нас. Только вы уж, пожалуйста, в следующий раз не так энергично,-
а сам лыбится и пялится на неё уж очень совсем откровенно.
Думаете, она хотя бы немного смутилась? Ни чуть! Сама невинность. Только хлопает своими длиннющими ресницами, аж занавески на окнах шевелятся. Ну, как можно не любить такую женщину?
То, как к ней стал относиться весь мед персонал…! Словами не описать. О больных и говорить не приходится. Когда она входила в палату, даже самые тяжёлые начинали прихорашиваться, пытаясь приподняться с коек. Каждое утро перед её приходом бриться все стали. А глав врач сам принёс ей постоянный пропуск. Это в закрытом-то лечебном учреждении!
Дальше писать не могу. Всё-таки это интимная сторона жизни моей семьи. Скажу только, семь месяцев я промучился в этом гипсе. Ну, если быть объективным, то мы промучились.
В конце концов, удалось мне поправиться. Выходила она меня. И на флот я вернулся.
Я только что привёл судно из Арктики. И после непродолжительного отдыха корячится нам рейс к Африканскому рогу. Да! В самое пекло пиратского беспредела. Я уже устал спать на кабинетных совещаниях. Моя команда отупела от бесконечной учёбы по обеспечению безопасности. Наконец, наши береговые начальники нашли выход. Заварили решётками иллюминаторы нижних палуб танкера, и решили, что сделали всё, чтобы нас спасти. Плывите, ребята! «Про жизнь, про секс и про любовь». « Про жизнь» уж точно продолжается. Значит, будет и про всё остальное.

1. У свиньи оргазм длится 30 минут.(30 минут! Нифигасе... Хочу быть свиньей в следующей жизни! )
2. У сомов более 27 000 вкусовых рецепторов.(И что там такого вкусного на дне?)
3. Таракан живёт без головы 9 дней, после чего умирает от голода.(Я все о свинье думаю...)
4. Блоха может прыгнуть на расстояние в 350 раз превышающее длину своего
тела. Все равно, что человек перепрыгнет через футбольное поле.(30
минут.. бля... повезло свинье... только представьте! )
5. Слоны - единственные животные, которые не могут прыгать.(Так даже лучше.)
6. Некоторые львы сношаются более 50 раз в день.(Все равно хочу быть свиньей в следующей жизни - качество превыше количества!)
7. Кошачья моча светится в ультрафиолетовом освещении.(Интересно, кому заплатили, чтобы он это выяснил?)
8. Глаз у страуса больше, чем его мозг.(Я знаю несколько таких людей)
9. У морской звезды вообще нет мозга.(И таких людей я знаю)
10. Люди и дельфины являются единственными видами, которые занимаются сексом ради удовольствия.(Эй!!! А как же свинья???)

Она сказала мне присять я присел и ноги мои дрожали.Я думал мне конец.После того как все ушли она мне начала говорить как я на неё смотрел я ответил ей что получилась случайно,а она мне гормоны,ну я и сказал да!Я сказал что мне уже 15 лет и я девствиник! она была в шоке после тогово! Она закрыла дверь на замок сказала раздеваяся!я сказал а может быть не надо она сказала надо!Я снял пиджак рубашку и остался в майке и в штанах.Она подашла ко мне сняла штаны и майку я остался в одних трусах.Я был стеснителен но когда она начала раздеватся я почувствовал себя настоящим мужщиной и начал с неё снимать одежду.Когда я с нею стинул ливчик я начал ей облизывать саски ей это очень нравилось и после этого она снела с меня трусы и начала подсасывать!Мой член был размером примерно 16 к таому времени.Она сасала как провисиональная порно звезда брала до гланд и мне это очень нравилось.Продолжалось это примерно 5 минут потом она снела с себя трусы я увидел побритую киску которая была мокрая!Я засунул свой член,она не кричало!ей было хорошо она подвизгиваю говорило то что ей очень хорошо.Потом мы сменили позу.Она раздвинула ноги и я облизнул её киску и стал продолжать сувать член.Потом она взяла опять член в рот и начала подсасывать.Я БАЛДЕЛ.После 6 минутного отсоса я сказал что я сейчас кончу она меня услышала но прадолжыла сасать.Я хотел вытащить член но она не отдавала хотела чтоб я ей кончил в лицо,да я это ей и сделал. У меня из члена полилась сперма как вода ей в рот и прям в накрашенные глаза.Она была вся белая.Я так никогда некончал.После этого мы оделись и я пошёл домой!Да детство это самая лучшая пора!

web-ля жутко надоела
приезжай-берись за дело

ух-ты!

Если просто слоган -
1,Порно Звезда не светит, но греет многих.
2, Мужчинам надобно учиться
чем могут женщины гордиться!
3, В курс дела мне ввести не сложно -
Войду, коль хочешь, осторожно.
4, Для милых дам одна утеха -
Искать для ЭТОГО помеху!
5, Для маленьких Читать нельзя!
....У них есть старшие друзья
6 Любить - то не писать стихи!
Быстрее "пальчиком" води!
7, Любить - то не стихи писать
легла и можно засыпать!



А мои произведения на первой странице в нете - в Гугле наберите дословно "Эро фантазия" и прочтите (Автор - Владислав Чафонов)

Анна ты прелесть

Чем Света так тебе не угодила?
И что такого у тебя с той Светой было,
Что ты свои желанья эти
Не можешь воплотить на Свете?

Тебя хочу я как писали выше
Еще в пруду ... в подвале и на крыше...
На астероиде в скафандре.. и в ракете
На ком угодно только ни на Свете

:-* :-* :-*
Тебя хочу я на морских волнах,
Качаясь в лодке, средь бушующего моря,
На горной я хочу вершине, в облаках,
Спустившись с облаков, тебя хочу я в поле,
Среди благоуханных трав,
Под нежным покрывалом ночи.
Всецело всю себя отдав,
Твоею быть, хочу я очень.
Хочу тебя на берегу реки,
Под пенье птиц и кваканье лягушек,
Где теплые прибрежные пески
Заменят мягкость пледов и подушек.
В лесу хочу, на сброшенной листве,
Дополнив стонами ее шуршанье.
И на земле, и в воздухе, в воде,
В реальности хочу, хочу в мечтаньях.
На шелковых тебя хочу я простынях
И на полу с ворсистыми коврами.
Я наяву хочу, хочу во снах,
Хочу тебя я днями и ночами.
:) :) :)
Хочу в одежде, или в неглиже.
И во дворце хочу, и в шалаше.
Хочу в постели, или под кустом.
Хочу в хоромах, или под мостом.
Я от тебя скрывать не буду –
Тебя хочу всегда, везде и всюду!

Когда игривый язычок
Коснулся самой нежной плоти,
Попалась рыбка на крючок,
Поймал мышонка нежный котик.
Плененный нежной страстью рыб
И мыш, порабощенный ею
На волю случая сдались,
Противиться судьбе не смея.
Не соскользнуть мальку с крючка,
Мышонку не сбежать из плена,
Ведь та неволя так сладка.
Предавшись ей самозабвенно,
Себя всецело отдала,
Не пожалев ни плоть, ни душу,
Мышка в пучину жить ушла,
А рыбка выбралась на сушу,
Поправ законы бытия,
Нарушив схемы мирозданья,
С пучины вырвалась струя
Любви и страстного желанья!!!