Мои культурные новости

Пошарилась по так называемым гламурным сайтам пипеток обоих полов и поняла, что всякая звезда, пусть даже самая далёкая и почти безымянная, ну просто обязана поведать миру о своих вкусах.

Уже дважды исчезала моя литературная анкета, и, думаю, по той причине, что я упоминаю в анкете исчезнувшие с прилавков книжки. Что ж, попытаю счастья в третий раз.
О китайской и японской прозе (как и о чисто развлекательной эротической литературе) сегодня умолчу. Умолчу о таких авторах как Милан Кундера и Марча Элиадэ (у них я читаю всё, что возможно поймать и ухватить). И русскую классику XIX века пока не трогаю.
Скажу о тех, чьё влияние мне приписывают, и о тех, чьё влияние вижу сама.

Лимонов в юбке. Дальше романа "Это я - Эдичка" так и не ушла, читала и другие вещи (в том числе и публицистику), но ничего из прочитанного не помню. "Эдичка" начинается с того, что голый лирический герой выходит на балкон и прётся от того, что его член могут лицезреть клерки из соседнего здания. И далее, выясняется, что герою - в самые интимные моменты - требуется третий, наблюдатель, тот, кто похлопает по плечу и скажет: ну, Эдичка, ты даёшь. Там, где реального очевидца нет, присутствует голубой экран с головой академика Сахарова. Вообще-то я увлеклась. Всего лишь хотела сказать, что и некоторым моим опусам присущ подобный нарциссизм. Но это очень поверхностное сравнение, поэтому до политического шоу я, надеюсь, не заиграюсь.

Пелевин в юбке. Какая-то ошибка вышла. "Подвывих" я написала до того, как прочитала "Священную книгу оборотня". Более того, и в интернете свой текст выложила где-то за полгода до появления (у меня) книги Пелевина. Но влияния не отрицаю.

Ерофеев в юбке. Если речь идёт о Викторе, то видела его несколько раз по телевизору (и один раз в ЦДЛ, у входа в ресторан; Виктор стоял весь из себя одинокий, томный и в элегантном бежевом костюме), в окололитературных программмах. То, что я слышала, не сильно отличается от высказываний "продвинутых" студентов второго курса литературного института имени Горького. Мне когда нечего сказать, я так же повторяю общие избитые фразы, к которым невозможно придраться. И на публике я такая же застенчивая и вся из себя приличная, но какое бы то ни было влияние всячески отрицаю.
Но если речь о Венедикте, то - да, почти боготворю и пытаюсь оное влияние всячески изжить и неблагодарно, как у нас принято, забыть.

Генри Миллер в юбке. Спасибо, что не Анаис Нин без юбки. Из всех произведений Миллера мне особенно нравится "Дьявол в раю", вещица сравнительно небольшая и совсем не эротическая.

А вот имена, ради которых я затеяла эту гламурную новость:

"Кот внутри" Уильяма Берроуза. Какое-то калужское, кажется, издательство. Кто упёр у меня книжку, не помню.

Такая же маленькая книжечка Алины Витухновской, таинственного издательства "Мышь". Алину, кстати, я слушала в музее Маяковского, уловила много общего, но подойти не решилась. Позже я ей - по эл. почте - написала восторженное письмецо. Безответно.

"Сумасшедший разведчик" Дмитрия Пименова и Александра Бренера. И эту книжицу стащили. Член Бренера я видела на сцене ЦДЛ: Бренер читал стихотворный опус на тему, как у него не стоит на ирландских поэтов. Похоже, что и правда не стоит, но с подобными жалобами правильней было бы обратиться к врачам. Ладно, даже шутить не хочется, скажу только, что пассаж "Все вы здесь - бляди!" я бы взяла эпиграфом к полному собранию собственных сочинений.

"Новые рыжие ботинки" Ильи Замешаева. У меня есть авторский экземпляр в самодельной картонной обложке, и я его не пропью.

Очень страшная вещь Дунского и Фрида "Лучший из них". Опубликовано, если не ошибаюсь, в журнале "Киносценарии" (в каком-то из номеров за 1994 год). Найти и прочитать обязательно. После можем обсудить использование ненормативной лексики в художественной прозе.

"Василий Розанов глазами эксцентрика" вышеупомянутого Венедикта Ерофеева + "Опавшие листья" самого Розанова + брошюра Льва Шестова "Апофеоз беспочвенности" (читать не рекомендую).

На сегодня достаточно, хотя я совсем забыла упомянуть рассказы Чарльза Буковского и роман Кена Кизи "Порою нестерпимо хочется..."