Федя

(садо-мазо с жестким подчинением № 2)

►  Феде исполнилось двадцать и семь. К своим годам Федя преобрел взгляд убийцы и собственный банк. Мы сказали "взгляд убийцы" и мы сказали "банк". Мы теперь обязаны срочно реабилитировать Федю в глазах читателя, так как читатель успел подумать, что до банка наш герой добрался каким-нибудь кровавым криминально-сериальным путем. Нет, всё очень просто и всё очень честно. И то, и другое (и взгляд, и банк) Федя получил в наследственность: его отец, крупный финансово-сериальный авторитет, неожиданно отошел от дел, купил где-то на острове (ни то Пафос, ни то Патмос) маленькую келью в православном монастыре, а бизнес передал сыну. Конкуренты, кстати, до сих пор не знают, плакать им или смеяться от всей души. Про отца больше не будем, поговорим о сыне.

Федя принял бизнес как само собой разумеющееся. Попробуем объяснить: если бы никто и никогда не купил себе келью в православном монастыре, то - мы в этом уверены - открыл бы дочерний банк для сына. То есть, проще говоря, Федя с рождения заточен под управление подобными предприятиями. Если поступить фантастически и прямо сейчас у Феди его банк отнять, то он спокойно устроится менеджером к соседям и за пару лет дослужится до заместителя генерального.

Теперь о взгляде. Такой взгляд, что конкуренты не знают, плакать им или смеяться. Ближе чем на метр к Феде никто не подходит. Федя к этому привык еще со школьной скамьи и воспринимает данное расстояние (в один метр) как должное.

Феде 27. Вот он приближается к своей тачке (с тюнингом в полтора миллиона грина), из которой на низких басах тихо звучит "Брат Никотин".

А наперерез Феде движется маленькая опрятная девочка. Девочка поднимает руку и тянет к Феде ладонь. Охране на долю секунды мерещится автомат наперевес. Бывают такие наваждения, но мы не о них.
Девочка подходит к Феде и дергает его за брючину (брючина, разумеется, не часть Феди, поэтому девочка дергает не за, а просто брючину).

Никто и никогда (кроме отца и жены) не приближался к Феде так близко.
    - Что? - машинально спрашивает Федя (а в голове вертится: "Отженись от меня...")
    - Дяденька, дай рубль.
    - Что? - и Федя оборачивает свое лицо на звук голоса: под самыми ногами стоит маленькое живое существо.
    - Рубаль. На писиколу. - И девочка встречается взглядом с Федей.
    - Что? - А в голове моментально проносится: "Рубль - денежная единица СНГ".
Но девочка уже не желает ни просить, ни объяснять. Девочка торопливо пятится, разворачивается и убегает. Будто и не было никого. То ли девочка, а то ли виденье. Федя садится в автомобиль. До Феди доходит смысл детской просьбы. Федя заглядывает в портмоне: банковские карты, пара визиток, пара сотен долларов для форс-мажорных дорожных обстоятельств, российская купюра в тысячу рублей. И он отвечает воображаемой девочке:
    - Вот. Тысяча. Хватит?
Но девочки рядом нет.

И машина везет его на собственный банкет по случаю собственного дня рожденья. А на банкете на глаза повзрослевшему Фёдору попадает бутылка буржуинской (весь мир - буржуины, конкуренты и буржуйские агенты конкурентов) пепси-колы. Писикола, - думает Федя, - она сказала "писикола", она сказала "рубаль".
    - Сколько стоит такая бутылка? - спрашивает Федя, не имея под вопросом ни бюджет банкета, ни навар холуев.
    - Везде по-разному, - честно отвечают Феде.
А Федя уже начинает сходить с ума:
    - Рубль - это много или мало? А тысяча рублей? Много или мало? Сколько писиколы можно купить на тыщу? А на рубль? Рубль - это много или мало?
Кто-то что-то отвечает, а кто-то уже проверяет напитки на содержание кокаина и прочей вражеской шняги (которая разрешена провальным агентам, но не внутрикорпоративно).

Теперь немного о жене нашего молодого директора. Жена нашего директора обладает сильными телепатическими способностями. Когда Федя сильной рукой прижимает её лицо к столовой скатерти, то жена всем своим нутром понимает: индекс Доуля и Джонса падает. Когда Федя переворачивает её на спину, а ноги её задирает высоко к потолку, становится ясно, что всё тот же индекс растёт. Не будем вдаваться в подробности их интимной жизни, но если Федя лежит на боку и вяло пялит сзади, то - это однозначно - созван совет директоров, но вот если в зад и жестко, то - всё уже в прошлом - удачная для Феди встреча с инвесторами...

Немного о жене нашего молодого директора и о серьезном сбое её телепатических способностей. В свой день рожденья Федя крутит жену и так, и эдак, но что с курсом, что с фондовыми операциями... какой-то страшный бардак и новая гражданская война.

Скромно отметив двадцатисемилетие, Федя попадает в рай. Не надо думать, что маленькая девочка уколола его сквозь брючину отравленной булавкой (она, конечно же, уколола его и уколола смертельно), не надо думать, что Федю грохнули конкуренты или что он передознулся балтийским чаем (чай Федя любил, но без водовки и коки). Всё много проще. Откроем маленький статистический секрет: в группе риска - по смертности - соревнуются совсем не пидоры и наркоманы, но писатели-прозаики и банкиры. И те, и другие, и первые, и последние едва-едва дотягивают до возраста Христа и умирают, чаще всего, от сердечного приступа.

Федя попадает (а чего, собственно говоря, он успел в своей жизни сделать дурного?) в рай. И Федя видит, как на одну чашу весов складывают его мысли, а на вторую - желания.
На чаше с мыслями лежит одна-единственная, но очень тяжелая думка: тясяча - это много или мало?
А на чашу с желаниями слетает едва заметная пушинка: надо помогать детским домам.
И эта пушинка (когда Федя прокручивал успешные махинации, в его сердце проскальзывало: в следующий раз обязательно займусь помощью сиротам). Федя посмотрел на ту чашу, где медленно ворочался вопрос про рубль и тысячу, про много или мало, про цены на писиколу, и быстро ответил:
    - Не много и не мало. Это вообще нисколько.
А Господу любой ответ важен. И перед Господом любой ответ - априори - ошибочен. Здесь главное оперативность и вера...
И посмотрел Федя на пушинку, которая вот-вот слетит с чаши, и сказал:
    - Вообще-то, план реорганизации детских садов у меня давно готов. Просто хотелось еще бабла поднять, еще одну аферу прокрутить...

И вот Федя видит над собой яркую лампу, видит лучших светил медицины, науки и техники, видит счет за успешную операцию по шунтированию и слышит чей-то уверенный голос:
    - Слава Богу. Он вернулся.

Счет Феде не показался ни большим, ни маленьким. Федя увёл весь свой банк через афшор и вернулся через новые реквизиты. Конкуренты не знали, плакать им... Яблочко от яблони: Федя начинает новый бизнес. Но какой резон вкладываться в слаборазвитых детей? Всё равно что сливать прибыли в слаборазвитые страны. Федя к своим 27 уже выучил, что никто вокруг не верит в долгосрочные проекты. А Федя сейчас как раз начинал мутить проект долгосрочный: он взял под свое крыло несколько интернатов.

Федя взял под свое крыло несколько интернатов. Детишек с хорошими физическими данными он перевел в одно здание, туда же пригласил ведущих мастеров по боевым искусствам. Начиная с трёхлетнего возраста от сироток требовали того же, что требуют инструкторы спецназа от своих легионеров.

В другое здание со всей Европы ездили преподаватели и специалисты по воспитанию лидеров. В этом здании от детей не требовалось быть физически полноценными человечками. Здесь в полный рост внедрялась тайная наука управления другими людьми. Вот так вот.

В третьем здании программисты разрабатывали интересные компьютерные игрушки. Да, специальные игрушки для специальных детишек. Игрушки строились по аналогии с монополией. А детишки очень сильно напоминали клинических дебилов и даунов.

Про четвертое здание никто ничего не знает. Однажды наши спецслужбы заметили, что детей посетил далай-лама. Выписать из Тибета ламу, из Нью-Йорка - шаманку, а с Берега Слоновой кости - последнего местного потомственного колдуна... да, мля, вложения... а нах... зачем, спрашивается, такие безумные траты?

А вот Федя в долгосрочные проекты верил. И вот Федя собрал выпускников закрытых колледжей (не всех, конечно, а только аттестованных), и сказал им:
    - Вы вступаете во взрослую жизнь. И в этой взрослой жизни вы были бы - при обычных обстоятельствах - шантрапой и догенератами. Но теперь вы все - элитный банковский персонал. Запомните: я ваш бог-отец и бог-сын. Я ваш воровской общаг и Одесса Духа. В моем предприятии, которое отдаю вам в управление, всё строится на доверии. Я даю вам безвозвратную и беспроцентную франчизу, а вы мне помогаете отреставрировать маленькую церковь в Бобруйске...

Его речь не транслировали по радио и не цитировали в газетах. Столичный бомонд до сих пор не может простить Феде того, что самый красивый и самый богатый храм расположен не в районе Садового кольца, а где-то у черта на куличках. Странная история, не правда ли? Но вся фишка в том, что после школы Федю отправили служить в козырную часть, где он не единожды познал вкус мужской любви. И тогда же Федя сказал себе: когда-нибудь построю собственный храм любви. Но реальность есть реальность: его мнения никто не спрашивал, после армии - закрытый колледж, после диплома - свадьба на козырной невесте (отказ мог обернуться для семьи новой мясорубкой), а у невесты - свои заебы, то дом на Соколиной горе слишком тесен, то тестин остров слишком далеко... А что для Бога передоз одной рублевской клуши в сравнении с образованием и трудоустройством сотни добрых интернатовских ребят? Так что не надо нас упрекать в предвзятом отношении или в искажении фактов. Всё как было, так и рассказали.