Гости

(самые искренние странички)

  Теперь я живу с Маричкой. Нет, в одной постели мы спим только со вчерашнего вечера, хотя вместе почти месяц. Очень хочется записать, как началось моё новое счастье. Стану старенькой, увижу эту страничку и вспомню все подробности.

  Две недели назад постучалась в дверь девушка и спросила, не сдаю ли я комнату на лето. Как её увидела, сразу же меня всю молния пронзила: каждый вечер перед моими глазами будет такая красота, будет с кем говорить и молчать. О большем я по началу и не мечтаю, но влюбляюсь почти мгновенно.
  Никогда, говорю, не сдавала комнат, но лишние деньги не помешают, а сейчас как раз нужно долг вернуть. Вру не пойми чего. Я бы её и без всякой оплаты пустила.
  И я ей понравилась. С ней легко. Часто покупаем фрукты, сидим в моём саду. Но как подступиться, ума не приложу. Соблазнять-то я совсем не умею. Вот выпить бы, сходить на речку, потанцевать, но Маричка боится пить. Я предложила пару раз, а она ответила, что пьяная совсем дурой делается, набедокурить может, ничем хорошим опьянение для неё никогда не кончалось, а со мной она совсем ссориться не хочет. Всячески подчёркивает, что я здесь хозяйка...
  Так вот. Вчера вечером припёрся Серёжа, местный наш Бивис. Поддатый, с какой-то чувихой, которую подцепил в электричке. С бутылкой водки. Выставить его за дверь практически невозможно. Я выпила пару рюмок, Маричка к спиртному даже не притронулась. Чувиха уже откровенно виснет на Бивисе, тот отвечает на её поцелуи и нагло говорит:
     - Мы наверно останемся.
  Предлагаю такой вариант: я стелю себе на полу в комнате Марички, а свою кровать отдаю этим пьяным животным. Маричка только плечами пожимает, соглашается, деваться ей некуда, ситуация понятная, да не такая уж напряжная. Серёжа радостно бежит за второй бутылкой, а чувиха отправляется в ванную.

  Знаешь, говорю Маричке, ну их, может спать пойдём? И смотреть противно, и мешать не хочется.
  Ты иди, отвечает, а немного одна побуду.
  Ладно. Отправляюсь в её комнату, раздеваюсь совсем догола, ложусь. Она не идёт. Слышу, вернулся Бивис. Спросил, где её подруга и отправился к ней, в ванную. Вода шумит, Маричка всё не входит.
  Тихо встаю, приоткрываю дверь и слышу в полутьме чьё-то частое дыхание. Разумеется, я подумала, что это в ванной развлекаются. Сделала шаг и увидела Маричку.
  Она стояла в коридоре, спиной ко мне и прислонившись ухом к двери ванной комнаты. Дышала она. А за дверью то смеялись, то вскрикивали, то сквозь плеск и шум воды слабо постанывали.
  Маричкина рука была в её шортиках. Она подслушивала, как Серёжа пялит Лену, а пальцы, вероятно, торопились попасть в такт чужого совокупления.
  Я быстро и бесшумно вернулась в комнату, накинула первую попавшуюся рубашку (это оказалась не рубашка, а Маричкина тонкая блузка), на цыпочках вышла в коридор, подкралась к Маричке, обняла её так, чтобы можно было приподнять в ладонях её взмокшие грудки (такая влажная полоска под титечками, - со мной почему-то такого не бывает) и сладко присосалась к мочке её уха.
  Маричка вся напряглась, выпрямилась, выдернула влажную ладонь из трусиков, обернулась ко мне, хотела бежать на кухню, но я ещё раз обняла её и поцеловала в губы.
  Она всё-таки оттолкнула меня. Но и мне терять уже нечего: либо сбежит из моего дома навсегда, либо останется. Беру её за руку, веду, тяну её силой в нашу комнату.
  Она говорит:
    - Ты ложись на кровати, а я на полу.
  И укладывается на пол, накрывается, под одеялом снимает шорты, кладёт их рядом с подушкой и - тишина полная, ни движения, ни шороха. Сажусь на кровать. Минута, две. Из ванной выходят Сергей с Леной, проходят на кухню, Лена спрашивает, где подруги, голый Сергей заглядывает в комнату, спрашивает:
    - Вы чё? Обиделись?
  Нет, говорю, просто спать легли. А, ну-ну. И они берут с кухни водку, перемещаются в отведённую для них комнату. Почти не слышно их пьяных голосов.
  А Маричка говорит:
    - Знаешь. Я совсем не такая.
  Какая, спрашиваю.
    - Как ты подумала.
  Голос спокойный, ровный, совсем не злой, не испуганный, и не обиженный. А я ничего не подумала, отвечаю, а сама как в трансе встаю перед ней на колени, нахожу под одеялом её руку и прижимаю её ладонь к своей перевозбуждённой промежности: смотри, как всё у меня горит, смотри, что я ничего от тебя не скрываю.
  Она высвободила свою ладонь из моей. Рука спряталась под одеялом, колени согнулись: она сняла свои трусики. Она села и стянула с себя маечку. Она легла и откинула одеяло. Как в замедленном сне: она подогнула колени, развела ноги и дотронулась пальцами до моей писечки. Я склонилась и поцеловала Маричку в полуоткрытый рот.

  Пока мы спали, Бивис собрался и ушёл на завод. Его подруга только утром сказала, что её зовут Лена, что она не знает, где она, как у нас оказалась и куда ей идти. Похоже, что она никуда не торопилась. Я вызвалась проводить её до электрички и даже купила билет. Когда вернулась, Маричка меня не встретила: дом и сад были пусты. Вот так.
  Маричка пришла через час. Долго выбирала на рынке самый огромный и самый спелый арбуз. Между делом сказала, что никогда не чувствовала себя такой счастливой.
  А я предложила есть арбуз в нашей комнате, прямо на полу. Поедали мы его, с большими перерывами, до позднего вечера. Сейчас Маричка спит. А я села за компьютер записать одну только фразу: да, и я никогда не чувствовала себя такой счастливой.

ЭРОТИЧЕСКИЕ ДНЕВНИКИ

Гости
Ремонт
Поездка на юг
Поездка на дачу
Кошмар в автобусе
Новый ночной магазин
Футбольная площадка