Ремонт

(самые искренние странички)

  Погрязла в ремонте и перессорилась со всеми: кому не звоню, у всех сразу неотложные дела. Но я совсем не об этом. Как такое записать? Не знаю. Попробую, как есть, как было.
  Уже четвёртый день живу воспоминанием. И вспоминать радостно, и плевать мне на всех. Ладно. По порядку.
  Вечер. Побелила потолок в своей комнате, поставила чайник, ищу сигареты. Стук в дверь. Какого чёрта? Как зову помочь - хрена.
  На пороге - Ленка. Ну, Ленка и Ленка, привет, заходи.
  Никогда особенно не дружили, половина нашего городка за ней волочилась и дралась, а она без объяснений укатила в Москву, быстро про неё и забыли.
  И вот выясняется, что ей переночевать негде. Припёрлась к старому другу да с бутылкой "Монастырской избы" завернула ко мне: пусти.
  Вот, говорю, одна комната совершенно пуста, могу на полу постелить, а в других, сама видишь, весь хлам свален на диваны и кровати.
  Ладно, говорит, постели здесь, мне всё равно. А мне и подавно.
  Распили вино, от еды она отказалась, я ей без церемоний расстелила, пошла сама в свою заваленную мебелью комнату, а Ленка направилась в душ.
  Уснула почти моментально (вспоминаю и растягиваю удовольствие). Сквозь сон слышу, Лена входит в мою комнату. Ну, чего ещё надо? Молчу, надоели разговоры, а она осторожно-осторожно приподнимает одеяло и укладывается рядышком. Вот дура, ну да ладно, подвинусь. Отворачиваюсь к стене и сразу же, безо всяких мыслей засыпаю обратно.
  Я и забыла о ней, забыла, что кто-то в доме. Чья-то рука гладит моё бедро. Думала снится. Нежно так, ласково, почти не касаясь. Робко, чтоб не спугнуть. Сонно соображаю, кто бы это мог быть. Никого ведь, полгода никого, а кого звала, сами сбежали. Ленка?!
  Нет, примерещилось, или она случайно меня коснулась, или попуталась в пьяном бреду. Рука её соскользнула с моего бедра, а мне приятно, проснулась окончательно, лежу, мечтаю: повтори, повтори, погладь ещё, хоть чуточку, хоть самую малость, я не шелохнусь, не оттолкну, ни слова не скажу.

  Спит. Даже обидно, хотя... хотя, ничего подобного я не ждала. Ждала, но не так и не с ней. Спит.
  И мне спать. Думаю, что завтра полки и стол надо втащить в пустую комнату, а здесь начать обдирать обои...
  Как сладко вспоминать. Думала кажется: у моей попы одеяло самую малость туда-сюда, туда-сюда. Неужели только так кажется, неужели нервное? Одеяло чуть вверх, чуть вниз, то быстрее, то медленнее, то остановилось, то по-новой елозит. Почти не чувствую. Нервы. Затаила дыхание, не двигаюсь, а попку вытягиваю туда, откуда текут волны и манящее тепло. Сама уже горю. Или только фантазирую? Нет, точно. Так и напишу, всё равно никто никогда не узнает: Ленка себя ласкает. Да в конце концов! скажи прямо: Ленка мастурбирует. Ленка, по которой весь город с ума сходил и сходит, дрочит. Ленка в моей постели онанирует сама себя! А я совсем не дышу. Она постанывает. Не соображает, что делает. В том смысле, что я могу проснуться и прогнать её в другую комнату. И никаких отношений больше не хочу. Спать, спать, спать. Каждое движение её помню, телом ощущаю, будто это не она, а я сама её ласкаю. И так хочется её руку заменить своей. Нет, не надо, хочу делать то же самое. Себе. Себя. Хочу, чтобы она меня. А она, сволочь, никуда не торопится, длит и длит, то замрёт, прислушается, медленно-медленно заскользит по новой. А ведь её кисть касается моей попки, только бы не прижаться (нет, пойду перекурю, начала правду говорить и страшно стало, всё вернулось, накатило, хоть разыскивай её московский адрес и зови в гости).
  Минута, две, три. Всё. Неужели кончила? А я? Я так не могу. В смысле не могу при ней, у нас же никаких отношений, а она считает, что я сплю. Просто встать и пойти в туалет? Не хочу. Не хочу разрушать это волшебное томление, да и не могу. Не могу ни рукой пошевельнуть, ни ногой, ни пальцами. А она поворачивается ко мне, обнимает меня и всем своим телом прижимается к моей спине. Ну, точно, думаю, кончила и уснула. Сволочь.
  Лежу с открытыми глазами и тупо уговариваю себя: успокойся, сделай так же, почему ей можно, а тебе нет, ты же не звала её сюда!
  Скользнула ладонью по моему плечу.
  Невыносимое воспоминание. Невыносимо хорошее, невыносимо незабываемое.
  Скользнула по плечу, легла на грудь. А пальчики чертовски влажные, чертовски скользкие. У меня соски набухают так, что вот-вот лопнут. Предательски напрягается грудь (а сисечки у меня, которыми горжусь, маленькие, поэтому когда соски набухают, выглядят даже огромными), она теребит сосок. Осторожно. Смелее. Больно. То ли разбудить хочет, то ли проверяет, как крепко я сплю. Слегка сжала и отпустила титечку, ладонь уже на животе. Нет, разбудить не хочет. Наоборот. Я не сразу и поняла, что её пальцы у меня между ног, в промежности. Потрогала набухшие губы, окунула пару пальцев глубже, провела вверх-вниз и... отвернулась.
  Лежу в перепутанных мыслях, даже вспотела. Светает. Сколько же прошло? Час, два? Она же спит!!!!! Приподнялась, повернулась к ней, смотрю: спокойно спит. Толкнула в плечо. Спит. Встала, подошла к подоконнику, закурила, а она всё спит и спит. Ладно, докурила, отправилась в ванную.

  И на следующий день, и всю неделю ходила злая. А она следующим утром как ни в чём не бывало проснулась, оделась, наспех умылась и укатила. И хорошо. Эта стерва подарила мне одно из самых крепких воспоминаний. Написала как было. Если бы могла вернуть ту ночь, ничего бы не изменила, так бы и лежала бревном, прислушиваясь к её дыханию. Вроде бы всё. А о самой Ленке мне и рассказать-то нечего. Смешно вот что: я же её почти не знаю.