Зона молчания

(моя эротическая проза)

(Седьмой и последний рассказ)

►Продолжение

начало

    Но вот неделю назад приходит сообщение:

    "Здраствуйте, Аня. Меня заинтересавало ваше творчиство. Хотел бы встретитса и абсудить падробнасти при встрече.
    Ни зависимый продюсер Шкварков"

    Отвечаю:
    "Ясное дело, что вы никакой не продюсер, но если вам понравился мой сценарий и есть что сказать, можем встретится в любое удобное для вас время в любом удобном для вас месте.
    Анчутка"

    "Знаишь, я ведь правда продюсер. Атвичаю. Вот один мой знакомый любил выходить в чат под ником Зыярый Баклан и ему назначила встреча какая-то очараватильная Вертихвостка. Он поехал и... палучил пулю в лоб. Вертихвсткой оказался профессиональный киллер, а мой покойный друг Царство Иму Нибесное - первый раз потирял разум и атправился на стрелу без охраны. Так што пришли мне подтверждения што ты и правда женшина или девушка."

    "Может тебе ещё нужны доказательства, что это я сценарий писала, а не какой-нить заказанный по случаю литературный негр?"

    "Этова нам нинадо. Нитоми, высылай сваи фоты. Буду ждать тибя у театра на Таганке. Наибёш - пиняй на сибя."

    Выслала ему всё как есть. Поехала. Подчаливает через пару минут видный такой крендель, пузико, барсетка, карман от сотового оттопыривается, ремень от Кензо, узкие ботиночки почти женские, но без каблуков. А я как раз с собой научный трактат прихватила (тоже собственного авторства), а он увидел папку и смеётся:
    - Верю, верю, что сама пишешь, не надо.
    - Как это, - говорю, - не надо? Мой новый опус. Трактат. Почти научный. И вас он касается в первую очередь.
    - Ладно. Давай. Почитаю перед сном.
    А сам-то особой охоты не выражает, вижу уже, что свидание назначалось не для высоких литературных дискуссий, а так, чисто обмануть меня и кинуть. А я как раз зареклась при первой встрече не пить, но чёрт меня за язык тянет:
    - Что возьмём?
    У продюсера оказалась вторая стадия алкоголизма. У меня на этот счёт взгляд наметанный, сразу вижу кто есть кто, когда у винного отдела останавливаемся. Полчаса наверное не могла его на свежий воздух вытащить, всё выбирал: то этикетка ему не нравится, то производитель не тот, то цена подозрительно маленькая. Доверился бы мне, я за пять минут могу купить в обход второй стадии. У меня есть два золотых правила, которые помогают избегать алкогольного недуга: 1) никогда не пить того, что пил вчера (вчерашним можно чисто похмелиться, а сегодня надо начинать так: смотришь на пустую тару и идёшь за тем, чего ещё в коллекции нет, таким образом никогда не подсаживаешься на что-то одно и не зацикливаешься), а золотое правило номер два выглядит так: 2) с ценой, этикетками и производителями не возишься, но берёшь всегда проверенное на собственном опыте, то есть если неделю назад уже пробовал коктейль "северное сияние", значит на этой неделе можно рискнуть с "бурым медведем" (как бы не осуждал русский классик столь традиционные способы времяпровождения; считаю, что замечания классика к порядочным девушкам не относятся). А то помню одного со второй стадией. Спрашивает: "Ты чего-нибудь хочешь?" Честно отвечаю: "Пивка бы". И этот конь с яйцами пол-района облетел в поисках пивка. Жигулёвское по двенадцать рублей бутылка ему в падлу было брать, его божественная интуиция подсказывала, что где-то есть дешевле. В соседнем нашли по одиннадцать пятьдесят, но отправились дальше. Через пять магазинов нашли наконец-то ярославского разлива в прозрачных бутылках по девять тридцать. Купил мне целых две бутылки, и себе взял фисташек, пачку сигарет с верблюжонком и бутылку какого-то голландского, с деревянной пробкой, названия я не запомнила.
    Ёпт. Со мной всегда так: когда нужно сказать, сказать что-то (что-то) важное, я молчу, а вот требуется промолчать, так я говорю, говорю, говорю, тока карму отрицательную нагнетаю. Вот и сейчас, вижу: намыливается ко мне ехать, всякие приправы покупает, к приправам - мясо и рыбу, к мясу и рыбе - хлеб и вино, а я сегодня как раз ключ от хаты Николаю Петровичу оставила, пусть, думаю, пока меня нет, краны починит, а тут мы, значит, нарисуемся, увидит этого дятла с тяжёлыми пакетами, начнёт канючить, что я ему долги не возвращаю, надо что-то предпринять, надо прояснить ситуацию, что где и как, надо, думаю, сломать себя и преодолеть, вот и говорю прямо, говорю в надежде, что может сегодня моя судьба изменится:
    - Простите, но я в первое знакомство к незнакомым мушщинам не езжу.
    А он берёт свою вторую стадию за горло и натужно смеётся:
    - Так у меня жена. Ребёнок. Я вас не могу пригласить.
    Прям от сердца отлегло. Сначала сжалось всё, но сразу же и отлегло:
    - Ок. - Говорю, - щас найдём какую-нить подворотню. У меня, знаете, нюх на тихие места.
    Ему, кажется, моё предложение сменить минусы на плюсы не понравилось, он, видно, заочно считает, что от меня конструктивных предложений не дождёшься, что я, мол, вся из себя словесная и бездейственная.

    Выходит из магазина, сворачивает за угол, подходит к какой-то тачке, шикарная такая тачка, зад блядски приподнят, он открывает багажник с самой развратной буквой W в сияющем круге и складывает покупки внутрь.
    - Ладно, сейчас найдём какое-нибудь приличное кафе, потолкуем.
    Приличное-то кафе найти проще, чем неприличное. А я в приличных местах теряюсь, деградирую быстро, и делай со мной что хошь, бери тёпленькой какая есть и подписывай самые немыслимые, самые кабальные контракты и договоры.
    Ну, едем. Пакеты мог бы мне в ноги поставить, всё спокойней было бы. А так, в багажнике с ними всякое может произойти, все мысли об одном: как они там, не побьются ли? Уже ни о чём таком деловом думать не могу, были бы пакеты в ногах, пакеты в ногах это как якорь и пристань в тихую погоду, а так качает, Москва плывёт, а он в мою сторону даже не смотрит. Но надо брать быка за рога. Как писал коммунистический писатель Кюртис: самец в личном автомобиле - самец в квадрате. А в обыденной жизни такие в квадрате как-то мимо меня проскальзывают, не ловятся. Вот она, киношная жизнь, начинается. Надо крутить и ловить. Главное не нажраться. Всё, ни грамма. Пусть покупки жене и ребёнку отвезёт, вот для них праздник-то будет!
    Паркуемся. Выходим. Про пакеты он словно забыл. Солнышко вроде пригревает, но ветер под юбку задувает холодком, мне бы грамм пятьдесят жахнуть для беседы, но моя беда в том, что мне после пятидесяти сразу же нужно ещё два с половиной литра чего угодно, а после двух с половиной литров чего угодно, мне уже как-то всё равно становится, талантливая я или нет.
    Заказывает два кофе. Я отрешённо разглядываю прохожих: как-то всё во мне на серьёзный лад настраивается: вот, сижу в кафе, продюсер кофе заказывает, молчим. Мне-то что, я в любой момент говорить начну, не остановишь, а он, видно, человек обстоятельный, каждое слово у него на вес золота. Да.
    - Скажите, Анна, чего вы хотите?
    Очень подозрительный вопрос. Вопрос, прямо скажем, не предвещающий ничего хорошего. Неужели прочтёт нотацию о правильной жизни да оттраханную высадит где-нибудь за МКАД? Хочу-то я для начала грамм пятьдесят, хочу выяснить, почему он пакеты в багажнике оставил, но начинать лучше издалека.
    - Хочу? Как и все. Хочу как и все порядочные девушки одного. Хочу, знаете ли, японские ботинки, забыла как они правильно называются. Сабо? На таких высоких деревянных колодках. Видели, наверное, на старых японских эротических гравюрах. Я, значит, в таких туфельках, а он значит, берёт меня за волосы и прижимает лицом к клавиатуре своего последнего ноутбука. А на мониторе мульт в стиле YAOI. Понимаете?
    - Интересно, - вижу, что почти расположила его к себе, - а ещё чего вам хочется?
    - Ещё? Да ещё хочется того же, чего хочется всем порядочным девушкам. Хочется такие платки как у восточных женщин. Много платков. Голова так укутана, что только щёлки глаз видны. Но и их можно прикрыть грубой непрозрачной тканью.
    Сказала ему всё как есть, ничего не утаила, а он приглядывается ко мне и произносит одну только букву:
    - И?
    - Что - и?
    - И что? Что ещё тебе хочется?
    Какой же пытливый. Добром это не кончится. Пью кофе, настраиваюсь на его неторопливый и размеренный стиль общения и признаюсь в самом своём потаённом желании:
    - Ещё мне хочется прокатиться в метро... Прокатиться в метро с кораном под мышкой. С кораном под мышкой и с поясом шахидки под майку или в чём я в тот знаменательный день буду.
    - Очень интересно... Скажи, а нормальные желания тебя посещают? Он перешёл на "ты"!!!
    - Есть, - говорю, - и нормальные желания. Как у всякой порядочной девушки у меня есть желания и фантазии лёгкого эротического характера. Вот представьте меня абсолютно обнажённой...
    - Анна. Я чётко разделяю деловые отношения и интимные. Пока вы меня интересуете как перспективный, подающий надежды сценарист.
    Ага. Кое-что проясняется. Но это "пока".
    - Вот и я говорю: представьте меня как молодую и полную творческих сил сценаристку. Но главное - представьте себе классическую французскую гильотину. Нож её отшлифован и сверкает на солнце. Толпа безмолвствует. Мои ноги, лобок и под мышки идеально выбриты. Соски напряжены. Мысленным взором обратите внимание на мои соски. Они предельно набухли и кажется вот-вот лопнут от перенапряжения. И я кладу их под нож гильотины. Можете не воображать, что со мной творится, но палач приводит орудие в действие, лезвие летит вниз, слышен тихий ах толпы и... и... и в самую последнюю секунду, в самый-самый последний миг я на несколько миллиметров отклоняюсь назад. Вжих! Вжик! Бах! Расслабляюсь и ощущаю спасёнными сосками холод смертоносного металла...
    - Какие у вас сложные фантазии. Ладно. На пустую лесть без масла я давно не ведусь. И на кофейной гуще не гадаю. Зачем мне вообще встречу назначили? На халяву сказок послушать? Или что?
    - Что-нибудь заказать?
    Ловушка? У нас же два пакета бухла.
    - Холодно, - признаюсь, - я бы чего-нибудь выпила.
    Заказывает мне рюмку коньяку, себе - сок.
    Маленькими глоточками я, разумеется, пить не умею. Жахнула, ладонью занюхала и как есть спрашиваю:
    - Для чего мы встретились?
    - Обсудить ваш сценарий, - а сам подвигает мне свой сок, - запейте.
    Вообще-то я не запиваю. В чём в чём, а в кое-чём я всё-таки толк знаю, здесь ни учить, ни лечить меня не надо.
    - Спасибо, - говорю, - давайте перейдём к делу.
    - Мы можем поговорить в машине?
    Киваю. В машине конечно лучше, для чего такие траты и обхаживания, ну совсем непонятно. Настраиваюсь на самый высокий и немножечко деловой лад.

    Едем. Куда едем, спрашивать не буду. Ехать едем, а где-то за спиной что-то позвякивает. Нечто позвякивает, а мысли путаются.
    - Знаете, Анна. Все эти мои вопросы... Мне нравится ваше образное мышление.
    - Вы про сценарий "Трали-вали, ёлы-палы, палы-выры"?
    - Если говорить конкретно о вашей короткометражке... Мне понравилось, что вы владеете так называемой американской сценарной записью. Когда съёмки должны проходить на натуре, вы так и пишите "на натуре". Всё ясно: когда павильон, когда интерьер, когда день, когда вечер, когда закадровый голос, когда флэшбэк, а когда ЗТМ.
    Во-первых, почему он перешёл обратно на "вы"? А во-вторых, он меня с кем-то путает: я, разумеется, как и всякий сценарист всегда пишу ЗТМ, но никогда не использую такие выразительные средства и приёмы, как закадровый голос и флэшбэки. Что-то тут не так.
    - Спасибо, - говорю, - но мне бы хотелось услышать о недостатках.
    Говорить-то, может, говорю, но говорю снова не то. Надо бы выяснить, для чего он столько бухла накупил, куда мы едем и чем займёмся. А недостатки свои я без него могу, если хорошо постараться, найти.
    - Недостаток один, но в сегодняшней политической ситуации очень существенный.
    - А именно?
    Он притормаживает у афиши и предлагает:
    - Анна. Вы видели этот фильм?
    Какой ещё фильм? Причём здесь фильм? "Быть Джоном Малковичем". Какой ещё Малкович? Нет, не видела, не знаю. Какой недостаток???
    - А именно???
    - Анна. В вашем сценарии нет позитива.
    К этому подвоху я была готова. Я свой сценарий изучила вдоль и поперёк, поверила алгеброй гармонию и устроила себе допрос с пристрастием. Есть в моём сценарии позитив!
    - Боюсь, вы невнимательно читали.
    А он то ли слушает меня, то ли не слушает, выходит из авто, выпускает и меня, сигнализация пилик-пилик блокирует двери и багажник, направляемся к кинотеатру, на ходу торопливо выкладываю свои доводы:
    - Первое. Главная героиня хотела перепихнуться с кем-нибудь, а её бой-фрэнд, страдающий недостатком потенции и повышенным вуайеризмом, хотел это видеть. Они, преодолев все препятствия, получили желаемое. Бизнесмен, герой нашего времени, получил тройной кайф: его отымел бомж, он сам отымел желанную Анну, но, что для него и для зрителя самое важное, не заплатил ни Анне, ни бомжу, ни бой-фрэнду Анны.
    Подходим к кассам, он спрашивает:
    - Почему вы считаете, что для бизнесмена большая радость быть оттраханным бомжом?
    - Я это знаю.
    - Хорошо. В кино идём?
    Киваю, он покупает два билета, а я продолжаю:
    - И конечно же, тот факт, что бродяга может по обоюдному согласию сделать бизнесмена... этот факт приведёт нашу картину на вершину кассового успеха.
    - Нет, Анна. Как продюсер говорю вам: элитарное кино не приносит прибыли.
    Чего-то я в этой жизни недопонимаю. В какой раз меня обвиняют в элитарности и повышенном интеллектуализме. Вот так стараешься, стараешься, пишешь в простоте душевной "девушки радостно мастурбируют", а всякий редактор, после непродолжительной лекции на загородной даче, вопрошает: "Что значит сей сложный эротический символ?" А на то он и символ, обычно отвечаю, чтобы не значить ничего. Так не бывает. Но как же, он значит ровно столько, сколько вы в него вкладываете. Лично для меня здесь нет никакой семиотической проблемы, девушки радостно мастурбируют, но печально кончают. Всё. Ничего больше. Минимум текста и никакого подтекста.
    Настоящий продюсер: ни минуты свободной. Входим в кинотеатр, в зал, а через минуту уже фильм начинается, ни тебе в бар заскочить, ни тебе там на бильярде поиграть, ни там посикать сходить с новой подружкой. Сижу, на экран смотрю, а сама думаю всё, буду сегодня вся пьяная от нищеты. Или от той же нищеты пьяная не буду. А ведь пока мы тут в темноте сидим, его шикарную тачку с призывно задранным задом и обчистить могут. Такова жизнь, как говорят французы, ищите женщину. Я же если не поддам, плохо себя знаю и плохо умею в деловой контакт входить. Трезвая я робкая. Кладу ладонь на его ширинку, а сама ведь волнуюсь: может чего-то не так? Вот именно: под ладонью ничего не шевелится, а он своей рукой мою руку на подлокотник возвращает. То ли фильм ему нравится, то ли извращенец какой, типа из моего научного трактата, который я неслучайно прихватила с собой, а как подсунуть ему, не знаю. За рулём, типа, жена, типа, ребёнок, типа, писдец в квадрате. Вот самая точная формула моего бездейственного сидения в тёмном зале: писдец в квадрате, а иногда и в полном кубе. Позитива в моём сценарии нет. А когда вот такой бардак в головах, как сейчас на экране, так это позитив. Такие фильмы надо вообще запретить на трезвую голову смотреть; могли бы перед входом в зал в принудительном порядке по сто пятьдесят выдавать. Чего он хочет от меня. Мужик серьёзный, это мы выяснили. Что к моей первой сценарной работе есть незначительные претензии, тоже поняли. Кофе попили, по городу покатались, киношку вот смотрим, а дальше, дальше что? Куда мой текст двинется дальше, вверх ли, вниз ли, или так и будет буксовать в относительной темноте и в относительной пустоте (при безотносительной наполненности зала и кассы)? Хоть бы какой поощрительный приз жизнь подсунула бы. Сказала бы после заключительных титров: чужое кино кончилось, начинается твоё кино. Я тебя специально полдня томил и петлял, чтоб купить твой опус в два раза дешевле принятого в нашей жёсткой среде. Ты согласна? Да я и пьяная, и трезвая на многое согласна, лишь бы без насилия и по обоюдному согласию. Мне хорошо, тебе хорошо, актёрам, опять же, работёнка, зрителю радость, и всем - светлее.

продолжение