Зона молчания

(моя эротическая проза)

(Седьмой и последний рассказ)

►Продолжение

начало

    "Я, мышь вопрошающая, хомячина воинствующая, пришла к такому выводу: если ты делаешь нечто выдающееся, достойное внимания общественности, то эта общественность негласно выбирает гонца и гонец этот тебя имеет. Отчего так? А так от того, что нехрен выпендриваться. Кому приятно в свете твоего яркого таланта быть бездарной тенью? Правильно, всем неприятно и неохота. Одни это называют опустить, другие - приобщиться. Так, благодаря гонцу, ты становишься вровень с благодарным обществом. Даже такой правдолюбец Достоевский утверждал, что настоящий художник должен быть либо вровень с обществом, либо чуть ниже. Надобно пригибаться и прогибаться и всё будет хорошо. Обязательно, Анчутка, вспомни эту мысль завтра и додумай её".

    "Решила податься в шоу-бизнес. Напишу скромный сценарий в духе мелодрамы с эротическим элементом. Вариант беспроигрышный. Нужно оперировать крупными суммами, масштабным размахом и вечными ценностями. Возвращаюсь к вчерашней мысли. Гонец, которого к тебе присылают (ну, образно выражаясь; на самом деле ты сама едешь к нему на поклон), обычно из среды творческой или около того. Как так? А так: сначала имели его, а теперь дают отыграться. Круговая порука и замкнутый круг. Войти в него сложно, но выйти невозможно. И на моей улице будет праздник. Глупо было бы убеждать себя, что в благоприятных обстоятельствах и при попутном ветре кто-то станет действовать иначе".

    "День. Бухла нет и не предвидится. Николай Петрович терпеливо выслушал мою лекцию и сказал, что ему абсолютно наплевать (прям философ: "абсолютно наплевать") на чужие извращения. Он сказал приблизительно так (передаю суть, но интонацию опускаю): "Да, из газет и телевизора мы знаем, кто с кем спит, какие породы кошек и собак предпочитает. Но мы ничего не знаем о простом человеке, нашем соседе. Вот закрывает Серёга за мной дверь, и хрен его знает, каким он там со своими домашними жутким утехам и кровавым оргиям предаётся. По мне - лишь змеевик и газовая горелка работали исправно, а вокруг - хоть Содом и геморрой". Николай Петрович один из немногих настоящих мужчин, я его очень ценю, но об этом как-нибудь в следующий раз. Сейчас же в дверь звонят, надо идти разбираться, кого и зачем там принесло".

    "Моё сегодняшнее рассуждение пойдёт вот о чём. Если в этом шоу-бизнесе такая строгая иерархия, то где-то в самом низу должен сидеть главный пидар, который имеет всех остальных. Про него, подозреваю, в газетах не пишут, хотя, может оказаться, что он всегда у всех на виду, только нам в голову не приходит, что он крайнее звено в бесконечной цепочке приобщения к его харизме. Утомилась сегодня. Хватит. Надо к аптеке сбегать, щас там обычно Эдик околачивается".

    "Рассмотрим Эдика. Ярковыраженный гомофоб. Отчего у него такие заскоки? Работает в каком-то секретном НИИ, карьеры не строит, а сердцем чует, что захоти он чуточку приподняться, чуточку раскрыться, тотчас придётся опидараситься. Он ходит в правильном костюме, рубашка, будто у жениха, всегда свежая, ботинки блестят. Он, разумеется, с удовольствием пидарасит ближних, пидарасит без различия пола и возраста, тока не подозревает об этом. И его бесят все те, кто пидарасит окружающих больше, чем он. Я могла бы предположить, что Эдик и есть крайнее звено вышеописанной цепочки, но однажды (сама наблюдала) его средь бела дня, прямо у винного отдела отпидарасил Николай Петрович. Николай Петрович до сих пор раскаивается, но это было подстроено с божьего попущения, шоб не зазнавался. Повторяю и повторять буду: Николай Петрович - настоящий мужчина. Таких ещё поискать надо. Ну вот, вспомнишь дурака, он и появится".

    "Художники, как известно, придают особое внимание внешности. Они вообще живут видимым, зримым. А это как раз удел женский. Здесь разгадка тайны: все детки, ангелочки, купидончики мальчики потому, что мальчику нет дела до внешнего вида, он живёт внутренним переживанием и внешним действием (пускает стрелу, трубит в трубу, подливает в чашу вино и т.п.), а в какие шмотки и по какой моде он одет, это дело второстепенное, это забота его матери, которая живёт видимым. И вот художник входит в зрелую пору, вот он изображает титьки и титечки, вот он обнажает натуру, но сам в своей личной, обыденной жизни с удвоенным вниманием начинает следить за ногтями, духами, стрижкой, модой, но хватит перечислений, всем ясно, что настоящий художник каждый вечер обследует своё нижнее бельё на предмет нежелательных запахов и предательских пятен. В современном мире их развелось слишком даже много, каждый мечтает кого-нибудь отпидарасить или отпидараситься. А таких, как Николай Петрович совсем мало осталось. Он прямо так и говорит: "По мне, лишь бы газовая горелка и змеевичок исправно работали, а кто там кого на бытовой почве укокошил, так это их личное". Вот сила духа у человека. Если представить себе такой парадокс, представить себе Николая Петровича в роли художника, художника, но не пидра, то становится ясно, что на лучшем его полотне был бы изображён самогонный аппарат (но не так изображён, как то делали и продолжают делать всякие хилые китчевые любители перформансов, но так, как то делали в первые годы Великой Октябрьской Революции, нет, ошиблась, как то делали в эпоху расцвета культа личности; вот как изобразил бы Николай Петрович свой автопортрет: золотое пшеничное поле, а в центре, будто волшебная чудо-печь, блестящий на солнце самогонный аппарат. И каждая деталь, разумеется, выполнена из нержавеющей стали высшего качества)".

    "Научный мир давно признал, что за каждым активным гомофобом скрывается пассивный гей. А в каждом гее, по слову Берроуза, сидит латентный гомофоб. И всё это фаллоцентричная мужская культура и мужская цивилизация, в которой мне нет места до тех пор, пока я не прикинусь мужчиной и не позволю себя отпидарасить. Так же наукой доказано, что буквально через сто лет мужчины как вид исчезнут (есть версия, что исчезнут ни вместе с нефтью, но в мистику мне не хотелось бы сейчас уходить; в мистику я проваливаюсь при вскрытии второго или третьего пузыря, но тогда я не могу фиксировать поток озарений ни на бумаге, ни на экране компьютера). Ага, как вид. Следовательно, мужчины и женщины - два совершенно разных и самостоятельных вида. Это как кошки и собаки. Кошки шарахаются от собак, собаки тупо носятся за кошками. Существенный их недостаток - неумение лазить по деревьям. Но когда им хочется крайнего извращения, они прикидываются котами (что и с женщинами нередко случается; женщины не менее падки на всякие острые ощущения, потому прикидываются суками), но никакого перемирия в связи с такой метаморфозой близко не возникает. Путаница великая в моей голове, потому оставляю до поры до времени свой научный трактат и сажусь за создание коммерчески успешного сценария. За основу возьму такую проверенную примитивную схему, как любовный треугольник".

    Такой трактат я оставила Рафику Валерьяновичу, но он не перезвонил ни через день, ни через два, ни через неделю, ни через месяц. Сломив свою природную гордость (хотя от природы я совсем не гордая), написала ему, что согласна попробовать себя на роль актрисы, даже предложила ему лично, ему конкретно поучаствовать в пробах. Он ни то чтобы отказался, а просто не ответил. Николай Петрович уверяет, что его тоже грохнули (так меня раздражает этот шлейф якобы судьбоносной фурии, но против правды не попрёшь: где зависну больше чем на пару часов, так там обязательно распальцовка и, как следствие и итог, серьёзная разборка). Ещё Николай Петрович считает, что я всё лёгких путей ищу, что если я хочу не просто дешёвой мишуры, но памятника нерукотворного, то непременно должна написать повесть о пользе спорта, что сколько не читал он зарубежных и отечественных классиков, а вот ни одного достойного произведения о спортивной жизни не припомнит. Вот где девственная тема, вот где можно развернуться. А по мне, так значит сердца больших и истинных художников верно предощущали: многие беды (как личные, так и общественные) зарождаются в соревновательном духе всех этих языческих игрищ. Даже когда я берусь доказывать, что перепью любого слесаря, добром для меня подобные пари никогда не заканчиваются. Скромнее надо быть и темы надо брать скромные. Такое моё мнение, ну да ладно, рассказ не поле для разглагольствований.
    Временно решила отойти от шоу-бизнеса. Продала компьютер, купили несколько модных примочек к самогонному аппарату, а Николай Петрович даже подумывает приобрести рекламируемый военной промышленностью домашний виноводочный мини-завод. Если верить брошюрке, что кинули нам в почтовый ящик, на нём даже плодово-ягодное вино в неограниченных количествах готовить можно.

    Вечно ваша, Аня Дринк

БОЛЬШИЕ ЭРОТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ