Тексты наших гостей

80-е годы, коммуналка, 2 часа ночи, не очень чистая кухня с несколькими газовыми плитами и умывальниками. Тихо жужжат счётчики в коридоре, капает вода из крана и еле слышно работает репродуктор, бубня об очередных успехах хлеборобов, доярок и советских строителей.
За столом две молодые девушки, на столе полбутылки водки и одна пустая в углу. Не хитрая снедь из огурцов, луковиц и жёлтого сала.

- Останься!
- Я бы рада, но не могу. Ты же прекрасно знаешь, что такие операции у нас не делают. В лучшем случае я останусь инвалидом, ну а в худшем... Ладно, всё уже решено, наливай!
- Я найду деньги, я продам всё что имею, мы договоримся с моим папой, ты же знаешь, что он академик и у него очень много друзей и знакомых, даже там, в Лондоне. Не уезжай с ним! Останься со мной! Ты ведь его не любишь!
- Ты найдёшь деньги?! Ты хоть представляешь, какие это ДЕНЬГИ?!!! И что ты собираешься продать? Вот этот рассадник тараканов и алкоголиков на окраине нашего Мухосранска? Продать вместе с живущими здесь алкашами? Не смеши меня! Что у тебя есть? Машина, дача, шуба? Даже если найдётся идиот который купит твою комнату в этой вонючей коммуналке, этих денег всё равно не хватит даже на обследование, не говоря об операции. И где ты будешь жить сама? На помойке? И как я смогу тебе эти деньги отдать? Ты об этом подумала?
- Но ты ведь его даже не любишь!
- Да, не люблю, но, во-первых, он этого не знает, а во-вторых, я просто ХОЧУ ЖИТЬ!
- Но живут же люди и здесь... Можно сделать операцию и вернуться.
- Ага! В лагерь не очень строгого режима. Заключённая Анна Шервуд, срок заключения 18 лет. Нет уж спасибо.
- Ты сможешь жить там, с не любимым человеком, в чужом мире, с чужим языком? А как же я? Я ведь люблю тебя! Я не смогу без тебя!
- А у меня есть выбор? Я тоже тебя люблю но... Сколько мне осталось этой любви? Пять лет? Десять? Зачем тебе Любовь в инвалидной коляске? Всё! Хватит! Не делай мне ещё больнее! И без того тошно! Да и тебе тоже нужно подумать о жизни. По тебе же страдает этот, как его...? Ну, Грузин твой!
- Он не Грузин, он Еврей. Он просто родом из Грузии.
- Какая разница! Он же что-то там крутит на рынке, деньги у него есть, жигулёнок вон навороченный весь в наклейках. Подумай подруга. Такие мужики на дороге не валяются.
- Вот именно, что он мужик! Мне не приятна его грубость. Он меня не чувствует...
- Ой, ой! Какие мы нежные! А ты до конца жизни собираешься горбатиться на своём конвейере за 180 рэ? Ладно, спохватишься - поздно будет! Наливай. Давай
ещё по одной и спать, мне завтра в ОВИРе в очереди стоять.

Шереметево-2. Низкие тучи и моросящий дождь. На стоянке дорогие иностранные автомобили с не привычными глазу номерами. Чуть поодаль забрызганный грязью дальней дороги синий жигулёнок с наклейкой "SONY" на заднем стекле. Девушка в промокшем платье, прижавшись к чугунным прутьям высокого забора, смотрит на выруливающий к взлётной полосе белоснежный лайнер с розовой чайкой на хвосте.
В широком салоне самолёта уютно тепло и тихо. Чувствуется запах дорогого парфюма, слышна иностранная речь.
Женская рука до белизны ногтей сжимает подлокотник кресла, а на её хрупком плече вальяжно и покровительственно лежит мужская, с огромным золотым перстнем.
Самолёт разгоняется, чувствуется вибрация от стыков мокрого бетона, легкий толчок и он ровно и плавно растворяется в пелене серого неба.

(продолжение следует)